Мир Фэнтези


Четверг, 19.04.2018, 16:55


Приветствую Вас Новоприбывший в ряды | RSS


Главная | Книги | Регистрация | Вход
Меню сайта

Категории каталога
Фэнтези [17]

Наш опрос
Оцените мой сайт

Всего ответов: 26

Главная » Файлы » Фэнтези

Сильмариллион: История Сильмарилей(часть 1-2)
[ ] 31.10.2007, 21:10

КВЭНТА СИЛЬМАРИЛЛИОН
(История Сильмарилей)

ЧАСТЬ 1. О НАЧАЛЕ ДНЕЙ

   Мудрые говорят, что первая битва произошла еще до того, как Арда полностью обрела форму. Уже тогда на Земле было что-то, что росло или двигалось по ней, и Мелькор надолго завладел всем этим. Но в самый разгар войны на помощь к Валар пришел дух великой силы и отваги, услыхавший в далеких небесах, что в Малом Королевстве идет битва, и Арда наполнилась звуками его смеха. Так пришел Тулкас Могучий, чья ярость подобна ураганному ветру, рассеивающему облака, сметающему перед собой тьму. И Мелькор бежал от его гнева и его смеха и покинул Арда, и Тулкас остался на Земле и стал одним из Валар Королевства Арда. Но Мелькор вынашивал замыслы во внешнем мраке и с тех пор возненавидел Тулкаса.
   В это время Валар привели в порядок моря, равнины и горы, и Яванна посадила, наконец, в землю семена, как она давно уже задумала. И тогда, поскольку бушевавшее прежде пламя ослабло или ушло под первобытные холмы, возникла нужда в свете. И Ауле, по просьбе Яванны, создал два огромных светильника, дабы озарить Среднеземелье.
   Затем Варда наполнила светильники, а Манве освятил их. И Валар поместили их среди безграничных морей на высоких колоннах, таких высоких, какими были далеко не все горы в позднейшие дни. Один светильник они воздвигли у северных границ Среднеземелья и назвали его Иллуин, а другой установили на юге, и он именовался Ормаль. И сияние светильников струилось над Землей, так что все было озарено, как будто наступил нескончаемый день.
   И тогда семена, что посадила Яванна, начали быстро прорастать и крепнуть. И вот появилось множество растений, великих и малых, мхов и трав, и больших кустарников, и деревьев, чьи вершины уходили в облака, как будто это были живые горы, чьи подножия окутывали зеленые сумерки. И тогда появились животные и поселились на травянистых равнинах или в реках, или в озерах, или же они бродили в тенистых лесах. Однако тогда еще не расцвел ни один цветок, не запела ни одна птица, потому что эти существа еще ожидали своего часа в лоне Яванны. Богатство ее воображения наполнило страну и больше всего – в центральной области Земли, где встречалось и смешивалось сияние обоих светильников. И там, на острове Альмарен, посреди Великого Озера, появилось первое поселение Валар – в те времена, когда все существа были юными, и только что созданная зелень казалась еще чудом в глазах созидаелей, и они любовались ею…
   И случилось так, что пока Валар отдыхали от трудов своих и наблюдали, как растут и развиваются существа, придуманные и воплощенные ими, Манве решил устроить великий пир, и Валар со всем их войском явились по его приказу.
   Но Ауле и Тулкас устали, потому что искусство Ауле и сила Тулкаса непрерывно были к услугам всех в дни их работы. А Мелькор знал обо всем, что происходило, потому что даже тогда он имел тайных друзей и шпионов среди Майяр, которых он склонил на свою сторону, и далеко во мраке он пылал ненавистью, завидуя деяниям своих родичей, кого он желал подчинить себе.
   И тогда Мелькор призвал из подземелий Эа совращенных им духов и счел, что сил у него достаточно. И полагая, что время его пришло, он снова подобрался к Арда и взглянул на нее сверху: и красота Земли в пору ее весны наполнила его еще большей ненавистью.
   И вот Валар собрались на Альмарене, не опасаясь зла, и свет Иллуина помешал им заметить тень на севере, далеко протянувшуюся от Мелькора, потому что он стал таким же темным, как Тень в Пустоте.
   В песне говорится, что на том празднестве Весны Арда Тулкас взял в жены Нессу, сестру Ороме, и она танцевала перед Валар на зеленой траве Альмарена.
   Потом Тулкас уснул, усталый и довольный, и Мелькор решил, что час его настал. И тогда он со своим войском перебрался через стены Ночи и вошел в Среднеземелье далеко на севере, а Валар не знали об этом.
   Тогда Мелькор начал строительство огромной крепости, уходящей далеко под землю, под мрачные горы, в местности, где лучи Иллуина были холодными и тусклыми. Эту пустыню назвали Утумис. И Валар еще ничего не знали о ее существовании, а оттуда истекали зло Мелькора и тлетворное влияние его ненависти, отравляя весну Арда. Зелень начала чахнуть и гнить, а реки заполнились сорной травой и грязью. Образовались болота, зловонные и ядовитые, рассадники мух. Леса стали мрачными и опасными пристанищами страха, а звери превратились в рогатых и клыкастых чудовищ и обагрили землю кровью.
   И вот тогда Валар узнали, что Мелькор снова начал свою деятельность, и стали искать его тайное убежище, но Мелькор, надеясь на неприступность Утумис и на силу своих слуг, неожиданно начал войну и нанес удар первым, до того, как Валар приготовились к этому. Мелькор захватил Иллуин и Ормаль, обрушил их колонны и разбил светильники. При падении могучих колонн земля растрескалась, а моря вздыбились волнами. И когда светильники раскололись, пламя из них вылилось на землю. И очертания Арда и соразмерность ее вод и суши были тогда нарушены настолько, что первоначальный замысел Валар никогда больше не был восстановлен.
   В хаосе и мраке Мелькор ускользнул, хотя страх преследовал его, потому что над ревущими морями он слышал голос Манве, подобный могучему урагану, и земля дрожала под ногами Тулкаса. Но прежде, чем Тулкас смог догнать его, Мелькор добрался до Утумис и укрылся там. И Валар не удалось в этот раз победить его, потому что большая часть их силы понадобилась, чтобы справиться с хаосом на земле и спасти из руин все, что еще было можно. Впоследствии они опасались снова перестраивать землю, пока не узнали, где находится обиталище детей Илюватара, которым еще предстояло прийти в назначенный срок, скрытый от Валар.
   Так кончилась весна Арда. Поселение Валар на Альмарене было совершенно разрушено, а в Среднеземелье не осталось места, где они могли жить. Поэтому Валар покинули те области и отправились в страну Амана, самую западную из всех земель на границах Мира. Ее западные берега смотрели на Внешнее Море, которое Эльфы называют Эккайа. Оно окружает королевство Арда. Никто, кроме Валар, не знает, насколько широко это море. И за ним находятся Стены Ночи. Восточное же побережье Амана – это граница Белегаэра, Великого Западного Моря. И так как Мелькор вернулся в Среднеземелье, а Валар не могли еще одолеть его, они укрепили свое новое поселение и возвели на побережье Амана горы, Пелори, самые высокие на Земле. И над всеми горами Пелори воздвигалась вершина, на которой Манве поставил свой трон. Эту священную гору Эльфы называли Таникветиль, а также Ойолоссе, Всегда Снежно-белая, и Эллерина, Коронованная Звездами, и дали еще много других названий. Синдарцы же, на их более позднем наречии, назвали ее Амон Уилос. Манве и Варда из своих залов на Таникветиле могли видеть всю Землю, вплоть до самого дальнего Востока.
   За стенами Пелори Валар создали свои владения в этой части Амана и назвали их Валинор, и там находились их дома, сады и башни. В этой защищенной стране Валар хранили весь уцелевший свет и те прекрасные вещи, которые удалось спасти от разрушения. И еще много других, более прекрасных, они создали заново, и Валинор стал даже красивее, чем Среднеземелье времен Весны Арда.
   Благословенна была эта страна, ибо в ней жили бессмертные. Ей не грозили увядание или старость, и не одно пятнышко не оскверняло ее цветы и листву, и все живое в ней не знало ни порчи, ни болезней, потому что даже камни и воды этой страны были священны.
   И когда создание Валинора завершилось, когда были возведены дома для Валар, тогда посреди равнины за горами они построили Вальмар, свою столицу со многими колоколами. Перед его западными воротами находился зеленый холм – Эзеллохар, называвшийся также Кололлайре, и Яванна освятила его и долго сидела там на зеленой траве, слагая песнь могущества, в которую вложила свои замыслы обо всем, что растет на Земле. Ниенна же размышляла молча, орошая холм слезами.
   И все Валар собрались послушать песнь Яванны. Они безмолвно восседали на своих тронах совета в Маханаксаре, Круге Судьбы, недалеко от золотых ворот Вальмара, и Яванна Коментари пела перед ними, а они внимали ей.
   И вот они увидели, как из холма выбились два тонких ростка. В этот миг весь мир погрузился в безмолвие, и не было слышно ни одного звука, кроме пения Яванны.
   Под ее песню молодые деревца все росли, стали красивыми и стройными и вступили в пору расцвета. Так в мире появились два дерева Валинора. Из всего, что сотворила Яванна, они наиболее известны, и во всех повествованиях о Древних Днях говорится об их судьбе.
   Одно из них несло темнозеленые листья, нижняя сторона которых была как сияющее серебро, и с каждого из его бесчисленных цветков все время падали капли светящейся серебром росы, и земля под ним была испещрена тенями от его шелестящей листвы.
   Листья другого дерева были нежно-зеленого цвета и напоминали листву только что распустившегося бука, а края их мерцали золотом. На его ветвях гроздьями желтого пламени качались цветы, и каждый цветок имел форму ярко светящегося рога, ронявшего на землю золотой дождь. И когда дерево расцветало, оно начинало источать тепло и сильный свет.
   Тельпериси – называлось первое в Валиноре, и Сильпион, и Нинквалоте и имело много других имен. А другое называли Лаурелин, Малинальда, Кулуриен и еще иначе.
   За семь часов сияние деревьев достигало максимума, а затем убывало, и каждое пробуждалось вновь за час до того, как другое переставало сиять. Таким образом в Валиноре дважды в день наступал приятный час мягкого света, когда оба дерева светились слабо, смешивая свои золотые и серебряные лучи. Из них Тельпериси появился первым и первым достиг полного роста и расцвета. И тот час, когда засиял Тельпериси, это было мерцание серебряного расцвета, Валар включили в счет времени и назвали его Исходным часом и от него отсчитывали время царствования на Валиноре.
   В Первый день, как и в последующие дни, вплоть до Омрачения Валинора, к исходу шестого часа цветение Тельпериси прекратилось, а в двенадцатый час перестало цвести Лаурелин. Таким образом каждый день Валар в Амане содержал двенадцать часов и кончался вторым смешением света, когда Лаурелин убывал, но прибывало Тельпериси. Но сияние, что исходило от деревьев, прежде чем его уносил ветерок или поглощала земля, долго сохранялось. И Варда собирала росы Тельпериси и дождь, что падал с ветвей Лаурелина в огромные вместилища, подобные сияющим озерам, служившие всей стране Валар источником и воды, и света.
   Так начались дни блаженства Валинора, и так начался также счет Времени.
   Приближался час, назначенный Илюватаром для прихода Перворожденным. Среднеземелье лежало в сумерках под звездами, сотворенными Вардой в забытые, эпохи ее трудов в Эа, и во мраке жил Мелькор и все еще часто бродил поблизости, принимая многие обличья могущества и страха. Он повелевал холодом и огнем от вершин гор до находившихся под ними очагов пламени. И жестокость, насилие, смерть тех дней – всему этому причиной был он.
   Жители прекрасного и благословенного Валинора Валар редко уходили за горы, в Среднеземелье, но они любили страну по ту сторону Пелори и заботились о ней.
   Посреди Благословенного Королевства находился большой дом Ауле, и он долго трудился там, потому что в сотворении всего в этой стране Ауле играл главную роль. И он создал много прекрасных и совершенных работ – и открыто для всех, и тайно. От него происходят науки и знания о Земле и обо всем, что она содержит, и знания тех, кто сам не сознает, не хочет проникнуть в сущность вещей. И опыт всех искусных мастеров: ткача, плотника и кузнеца, садовника и пахаря, хотя эти последние, как и все, кто имеет дело с тем, что растет и приносит плоды, обязаны своими знаниями также и супруге Ауле, Яванне Коментари.
   Ауле называют другом Нольдора, потому что в последующие дни они многому научились от него и стали наиболее искусными мастерами среди Эльфов. Нольдорцы и сами, используя способности, что дал им Илюватар, приумножили полученное от Ауле знание: они с удовольствием учились языкам и письму, любили красивую вышивку, рисование и резьбу по дереву. Нольдорцы так же были первыми, научившимися огранке драгоценных камней, и прекраснейшими из всех камней были Сильмарили, но ныне они утрачены.
   А Манве Сулимо, могущественнейший и святейший из всех Валар, все время думал о внешних землях, восседая на границах Амана на своем величественном троне, венчавшем вершину Таникветиля, самой высокой горы мира, что стояла на берегу моря. Духи, принявшие образ соколов и орлов, все время влетали в его залы и вылетали оттуда, и взоры их проникали в самые глубины морей и пронизывали скрытые в недрах пещеры. Они извещали Манве обо всем, что происходило в Арда, и все же многое было скрыто от глаз Манве и его слуг, потому что непроницаемая тьма окутывала место, где со своими черными замыслами оставался Мелькор.
   Манве не искал для себя славы и не завидовал могуществу Мелькора. Он мирно правил своей страной. Из всех Эльфов он больше всего любил Ваньяр, и от Манве они получили песенный дар и поэзию, потому что поэзия доставляет радость Манве, и мелодия речи – его музыка. Он носит голубую одежду, и огонь его глаз тоже голубой, а скипетр, который сделали для него Нольдорцы, из сапфира.
   Илюватар поставил Манве своим наместником, Королем мира Валар, Эльфов и Людей, и главным защитником от зла Мелькора.
   Вместе с Манве жила Варда, красивей которой не было в мире, та, кого на языке Синдар называли Эльберет, Королева Валар, созидательница звезд. И у Манве с Вардой в блаженной стране было огромное войско духов.
   Ульмо же был одинок. Он не жил в Валиноре и даже не приходил туда, если только не возникала необходимость собрать большой совет. С самого сотворения Арда он жил во внешнем океане и все еще живет там. Оттуда он повелевает всеми водами, приливами и отливами, и течением всех рек. Наполняет источники, дарит росу и дождь в каждой стране. В глубинах океана Ульмо творит музыку, величественную и ужасную. И во всех водных артериях мира слышны отзвуки этой музыки, радостной и печальной, потому что хотя фонтаны, вздымающиеся под солнцем, искрятся радостью, истоки их лежат в полных печали подземных водоемах. Телери многому научились от Ульмо, и потому их музыка несет в себе грусть и очарование.
   Вместе с Ульмо пришел в Арда Сальмер, тот, кто создал для него рог, и услышав звуки этого рога хоть раз, никто уже не мог забыть его. И еще с Ульмо пришли Оссе и Уинен, кому он доверял править волнами и течениями вокруг внутреннего моря, и много других духов.
   И таково было могущество Ульмо, что даже во мраке Мелькора жизнь пульсировала во многих тайных жилах, Земля не умерла. И ухо Ульмо всегда было открыто для тех, кто заблудился во тьме или скитался далеко от света Валар. Он никогда не отворачивался от Среднеземелья, и какие бы там ни происходили разрушения и изменения, Ульмо не переставал заботиться о нем и не перестанет до конца дней.
   В то мрачное время Яванна тоже не пожелала оставить в беде Внешние земли, так как все, что растет там, дорого ей. И она печалилась о работах, начатых ею в Среднеземелье, потому что Мелькор погубил их.
   Яванна нередко, покинув дом Ауле и цветущие луга Валинора, приходила в Среднеземелье и лечила раны, нанесенные Мелькором, а возвратившись, она каждый раз убеждала Валар начать войну против злого владычества Мелькора, что они, безусловно, должны были сделать до прихода Перворожденных.
   И Ороме, повелитель зверей, тоже иногда бывал во мраке лишенных света лесов. Он появлялся там как могучий охотник с копьем и луком, безжалостно преследуя чудовищ и падших созданий королевства Мелькора. И белый конь Ороме, Нахар, сверкал во мраке, как серебро. И тогда спящая земля дрожала под ударами копыт, и в сумерках мира Ороме трубил на равнинах Арда в свой огромный рог, Валарома. И горы отзывались эхом, и тени зла бежали прочь, и сам Мелькор содрогался в Утумис, предчувствуя приближение гнева Ороме. Но лишь только Ороме уезжал, слуги Мелькора опять собирались вместе, и страна все так же была полна мрака и страха и обмана.
   Итак, выше все было рассказано о Земле и о ее правителях во времена начала дней, до того, как мир стал таким, каким его узнали дети Илюватара, потому что и Эльфы, и люди – это дети Илюватара – и поскольку Аинур не до конца поняли тему, которая ввела детей в музыку, никто из них не отважился добавить что-либо к облику детей.
   Для этих рас Валар были скорее их старейшинами и вождями, чем хозяевами. И если даже в общении с Эльфами и людьми Аинур пытались принудить их к чему-либо, когда те не желали подчиняться их власти, это редко приводило к хорошим результатам, какими бы добрыми ни были намерения. Аинур большей частью общались с Эльфами, потому что Илюватар создал Эльфов наиболее похожими на Аинур, хотя и не обладающими их силой и ростом. Людей же он одарил странным даром.
   Рассказывают, что после ухода Валар в Мир наступило молчание, и Илюватар долго сидел в одиночестве и думал. Затем он сказал: «Смотрите! Я возлюбил Землю, ибо она станет домом для Квенди и Атани! И Квенди будут прекраснейшими из всех земных существ, и они будут иметь, понимать и создавать большую красоту, чем все другие мои дети. И они обретут самое большое блаженство в этом мире. Но Атани я одарю другим даром».
   И Илюватар решил, что сердцам людей не найти покоя в их стране, и им суждено искать его за пределами Мира. Зато в этом мире музыка Аинур, определяющая судьбы всего сущего, не будет определять людские судьбы. И люди сами могут устраивать свою жизнь среди влияний и случайностей мира, и только людям суждено завершить образ мира, вплоть до последних мелочей.
   Но Илюватар знал, что люди, оказавшись в этом сумбурном мире, будут часто ошибаться и не смогут употребить свой дар во благо. И он сказал: «Придет время, и они обнаружат, что все, ими созданное, ведет в конце концов к прославлению моего труда».
   С даром независимости, полученным от Илюватара, связано то, что срок жизни людей в мире недолог, и люди вскоре уходят, но Эльфы не знают – куда. Эльфы же остаются в мире до конца его дней. И потому их любовь к Земле и ко всему миру особая, более острая, и по мере того, как проходят годы, она становится все более печальной. Потому что, пока живет мир, смерть не грозит Эльфам, если только их не убьют или они не погибнут от несчастного случая (а с ними может произойти и то, и другое), и времени не дано ослабить их силу, если не считать усталости, накопившейся за десять тысяч веков. Умерев, Эльфы собираются в залах Мандоса в Валиноре, и оттуда, когда придет срок, они смогут вернуться.
   Но люди действительно умирают и навсегда покидают Мир, и потому их называют Гостями и еще Чужими. Смерть, их судьба – дар Илюватара, которому с течением времени будут завидовать даже властители. Но тень Мелькора омрачила этот дар, и Мелькор обратил доброе в злое, и надежду – в страх.
   В древности Валар говорили Эльфам Валинора, что судьба людей была определена второй музыкой Аинур. Судьбу же Эльфов после конца Мира Илюватар не открыл никому, и Мелькор ничего не узнал об этом.

ЧАСТЬ 2. ОБ АУЛЕ И ЯВАННЕ

   Рассказывают, что своим возникновением гномы обязаны Ауле, сотворившему их во мраке Среднеземелья.
   Так сильно желал Ауле прихода Детей, дабы передать ученикам свои знания и свое искусство в ремеслах, что не смог дождаться завершения замысла Илюватара. И Ауле создал гномов – такими, какие они и сейчас, потому что образы Детей, которым предстояло явиться, были ему неясны. И так как Земля пока была под властью Мелькора, Ауле постарался, чтобы творения его оказались сильными и выносливыми.
   Опасаясь, что другие Валар могут осудить его замысел, он трудился тайно. И сначала он создал в пещере под одной из гор Среднеземелья семерых отцов гномов. Однако Илюватар знал о том, что происходило. И в тот самый час, когда труд Ауле был, к его удовольствию завершен, и Ауле начал обучать гномов речи, которую он придумал для них – в тот самый час Илюватар заговорил с ним, и Ауле, услыхав его голос, замолчал.
   И Илюватар сказал ему: «Зачем ты сделал это? Почему ты пытаешься создать то, что, как ты знаешь, выше твоих сил и не в твоей власти? От меня ты, как дар, получил только свое собственное существование и ничего больше, и потому существа, созданные твоей рукой и твоим разумом могут не жить, а существовать, двигаясь только тогда, когда ты мысленно велишь им двигаться, а если твоя мысль занята чем-нибудь другим, они останутся недвижимы. Разве этого ты хотел?»
   Тогда Ауле ответил: «Я не хотел этого. Я хотел создать существа, не похожие на меня, чтобы любить и обучать их, дабы и они тоже смогли постичь красоту Эа, сотворенную тобой. Потому что Арда кажется мне огромным помещением для многих существ, которые могли бы насладиться в ней жизнью. Тем более, что большей частью она еще не заселена и безгласна. В своем нетерпении я был безрассуден, но все же стремление к творчеству, скрытое у меня в сердце, заложено при моем сотворении самим тобой. Неразумный ребенок, что превращает в игру замыслы отца, может делать это без злого умысла, а только потому, что он сын своего отца. Но что мне сделать теперь, чтобы ты окончательно не рассердился на меня?»
   Как сын своего отца, я предлагаю тебе эти существа, творения рук, созданных самим тобой. Делай с ними, что пожелаешь. Но не должен ли я уничтожить свою несовершенную работу?»
   И Ауле поднял свой огромный молот, чтобы поразить гномов, и заплакал. Но, тронутый его покорностью, Илюватар почувствовал сострадание к Ауле и к его желанию, а гномы в ужасе отшатнулись от молота, склонили головы и молили о милосердии. И тогда Илюватар сказал Ауле: «Я принял твое творение, каким ты создал его. Разве ты не видишь, что эти существа имеют теперь собственную жизнь и говорят собственными голосами! А ведь они не уклонились от удара, не оспаривали принятого тобой решения».
   И Ауле, обрадовавшись, отбросил свой молот и возблагодарил Илюватара, сказав: «Пусть Эру благославит мою работу и исправит ее!»
   Но Илюватар заговорил снова: «Как я дал бытие замыслам Аинур при сотворении мира, так теперь я осуществлю твое желание и дам им жизнь, но ни в чем другом я не буду исправлять дело твоих рук. И какими ты создал их, такими они и останутся. Но я не допущу, чтобы эти существа появились раньше Перворожденных моего замысла. Ни того, чтобы твое творение было вознаграждено. Они будут спать во мраке под камнем и не появятся, пока не пробудятся на Земле Перворожденные. И пока не настанет этот час, ты и твои создания будете ждать, хотя бы и долго. Но когда придет время, они проснутся и станут для тебя, как дети твои, и часты будут столкновения между твоими и моими созданиями, детьми, которых я усыновил, и детьми, избранными мною».
   И тогда Ауле взял семерых отцов-гномов и уложил их отдыхать в укромное место, а сам вернулся в Валинор и ждал, пока тянулись долгие годы.
   Так как гномам предстояло появиться в дни могущества Мелькора, Ауле создал их сильными и выносливыми, и потому они тверды, как камень, упрямы, крепки в дружбе и вражде и более стойко переносят тяготы изнурительного труда, голод и телесные раны, чем все прочие, обладающие речью народы. И гномы живут долго, намного дольше, чем дано жить людям – но не вечно.
   В былые времена Эльфы Среднеземелья считали, что умершие гномы обращаются в землю и камень, из которых они созданы, но сами гномы в это не верят. Они говорят, что Ауле-творец, кого они называют Махал, заботится о них и собирает их в Мандосе в отдельных залах, что, когда настанет конец Мира, он даст им благословение и поместит среди детей. И тогда их делом будет служба Ауле и помощь ему в перестройке Арда после Последней Битвы. И еще они говорят, что семь отцовгномов снова и снова воскреснут в их племени и опять будут носить свои древние имена. Из них в последующие эпохи наиболее известным стал Дарин, родоначальник самого дружественного Эльфам племени, чье местожительство было в Хазад-Думе.
   Когда Ауле трудился над созданием гномов, он держал это в тайне от остальных Валар, но в конце концов открыл свой замысел Яванне и поведал ей все о том, что произошло. И тогда Яванна сказала ему:
   – Эру милосерден. Я вижу, что сердце твое радуется, ибо ты получил не только прощение, но и подарок. Однако, поскольку ты скрывал свой замысел от меня вплоть до его завершения, твои дети будут мало любить то, что люблю я. Больше всего им будут нравиться вещи, созданные их собственными руками – так же, как их отцу. Они будут рыться в земле, а то, что растет и живет в ней, не привлечет их внимания. Многие деревья почувствуют безжалостные удары железа гномов.
   Но Ауле возразил:
   – Это же будет истинно и в отношении Детей Илюватара, потому что им предстоит питаться и строить. И хотя то, что ты создала в своем королевстве, имеет ценность само по себе и имело бы ее, если бы даже Дети не появились, все же Эру даст им господство над твоими творениями, и они будут пользоваться всем, что найдут в Арда, правда, как замыслил Эру, с почтением к тебе и с благодарностью.
   – Если только Мелькор не омрачит их сердце, – сказала Яванна.
   И она не успокоилась и опечалилась сердцем, опасаясь того, что может произойти в Среднеземелье в будущем. Потому она предстала перед Манве и спросила:
   – Король Арда, правда ли, что, как мне говорил Ауле, когда придут Дети, они получат господство над всеми плодами моих трудов и будут делать с ними все, что пожелают?
   – Это так, – сказал Манве. – Но почему ты спрашиваешь? Разве тебе не достаточно слов Ауле?
   Тогда Яванна умолкла и собралась с мыслями. И она ответила:
   – Потому что сердце мое тревожится, когда я думаю о грядущих днях. Все мои труды дороги мне. Разве мало того, что Мелькор столько испортил? Неужели ничего из придуманного мною не будет свободно от владычества других?
   – Если бы была возможность, что бы ты сберегла? – спросил Манве. – Чем ты дорожишь из всего твоего королевства?
   – Все имеет свою цену, – сказала Яванна, – и от каждого зависит цена другого. Но Келвар могут убежать или постоять за себя, а Ольвар – растения не могут. И среди них всех дороже для меня деревья. Они долго растут, а срубить их можно быстро. И если они не платят дань плодами своих ветвей, мало кто жалеет об их исчезновении. Так вижу я в своих мыслях. О, если бы эти деревья могли говорить от имени всего, что имеет корни, и наказывать тех, кто причинил им зло!
   – Какая странная речь! – сказал Манве.
   – И все же она была в Песне, – ответила Яванна, – потому что, пока ты витал в небесах и вместе с Ульмо создавал облака и проливал из них дождь, я поднимала вверх ветви огромных деревьев, чтобы принять этот дождь, и пела Илюватару среди ветра и дождя.
   Тогда Манве умолк, а мысль Яванны, что она вложила в его сердце, стала расти и раскрываться, и Илюватар увидел это. И вот Манве показалось, что Песня снова зазвучала вокруг него, и теперь он услышал в ней то, на что раньше не обратил внимания. И наконец, вновь появилось видение, но теперь оно не было далеким, потому что Манве сам находился внутри него. И еще он увидел, что все поддерживала рука Илюватара. И рука прошла внутрь видения, и из нее появилось много чудес, что доселе было скрыто от Манве в сердцах Аинур.
   И тут Манве очнулся и спустился к Яванне на Эзеллохар и сел рядом с ней под Двумя деревьями. И Манве сказал:
   – О, Коментари! Вот слова Эру: «Или кто-нибудь из Валар полагает, что я не слышал всей Песни, не различил малейших звуков самого слабого голоса? Знай: когда проснутся Дети, тогда вновь пробудится мысль Яванны и призовет издалека Духов, и они будут бродить среди Келвар и Ольвар, а некоторые поселятся там и будут внушать к себе благоговение и страх перед их справедливым гневом. Но только на первое время: пока Перворожденные в расцвете сил, а Второрожденные юны». Так сказал Эру. И разве ты, Коментари, не вспомнишь теперь, что твоя песнь не всегда звучала в одиночестве. Вспомни, твоя мысль встречалась с моей, и мы с тобой обретали крылья, подобно огромным птицам, что парят над облаками. И этому предстоит осуществиться по воле Илюватара еще до того, как проснутся Дети – на крыльях, подобно ветру, появятся Орлы Повелителей Запада.
   И тогда Яванна возрадовалась, и, встав, подняла руки к небесам и воскликнула:
   – Высоко поднимутся деревья Коментари, чтобы орлы короля смогли поселиться там!
   Но Манве тоже поднялся и, казалось, стал таким высоким, что голос его доносился вниз, к Яванне, как будто из обители ветров.
   – Нет! – сказал он. – Только высоты Ауле окажутся достаточно высокими для Орлов. В горах поселятся они и будут слушать голоса тех, кто взывает к ним. В лесах же появятся пастухи деревьев.
   Затем Яванна рассталась с Манве и возвратилась к Ауле. Он трудился в своей кузнице – выливал в форму расплавленный металл.
   – Эру щедр, – сказала Яванна. – Пусть теперь твои дети остерегутся, потому, что некая сила будет бродить в лесах, и гнев ее проснется, если лесам будет грозить опасность.
   – И все же мои дети будут нуждаться в дереве, – сказал Ауле и вернулся к своей работе.

 

Категория: Фэнтези | Добавил: Sinister | Автор: Narek Martirosyan
Просмотров: 540 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа

Поиск

Друзья сайта

Статистика


Copyright MyCorp © 2018   Используются технологии uCoz